The Moscow Times informed that “RusHydro” will not decide on whether to build a dam in Evenkia this year, the company said Friday, after the project was lambasted at public hearings in Krasnoyarsk.

The Energy Ministry has finished work on the 2020 general plan of power generation, which predicts a growth in annual power consumption of up to 3.1 percent through 2030, Prime-Tass reported Thursday. A ministry representative said last week that the Evenkia dam was not included in the plan, which is expected to be submitted to the Cabinet for approval this summer.

Removal of the $21 billion Evenkia dam from the government’s official plan would once again put a hold on the controversial project, which met with fierce resistance from local residents and environmentalists.

Regional lawmakers and scientists discussed the dam Wednesday in the Krasnoyarsk legislative assembly, which said RusHydro had not sufficiently researched the consequences of constructing the dam and asked the government to look into alternative energy sources, according to the draft resolution. RusHydro did not attend the hearing.

The Moscow Times

Project of Evenki Hydropower Station in Krasnoyarskiy Krai

The construction would flood about 1 million hectares of the unique deciduous forests and pastures traditionally used by the Evenki reindeer herders and hunters. It would also flood a chamber that contains the radioactive brine left as a result of at least one of the underground nuclear explosions fired in the Lower Tunguska’s floodplain in 1970s.

The hydropower construction can bring to the population of Evenkia: destruction of the key traditional nature use territories; flood of the settlements including Tura, the capital of Evenkia; impossibility of  navigation of the Lower Tunguska, which means a destruction of the transport system; huge influx of strange population that is well-known for its destructive influence on the indigenous peoples’ life.

The seminar organizers had invited leaders of reindeer herding districts, media people and other interested parties to the seminar.

- It should not be too long before we have a person who has the responsibility to talk about reindeer husbandry in the media, says Sara. The person shall also follow what is otherwise happening in society so that the reindeer husbandry is able to respond to them and explain the industry’s views in the media.

Teacher of the journalism at the Sámi University College in Kautokeino and former editor of the Sámi newspaper Min Áigi, Ann-Irene Buljo, said  ”Media Research shows exactly what Nils Henrik Sara claims, namely that many cases that deal with reindeer husbandry lack balance.

- That what comes out is often very simplified and one-sided, said Buljo.

From victim to the monster

Johan Ailo Kalstad on a daily basis works as an adviser at Statkraft and has a great interest in what happens in the media.

In his lecture he explained that in for example film and media are different roles that must be present before it can be a good story of it. Reindeer herding has also traditionally had a special role in the Norwegian media.

- Reindeer Husbandry has over the time had a kind of victim role. A poor thing that others can crush on and who can not defend itself, but need help from others, explains Kalstad.

According to Kalstad reindeer husbandry has in the recent past more and more become a victim of demonization in the media.

- What we have seen recently is that reindeer herding more and more has been put into what we call a “Monster-role”. That means that they have become something that only want to hurt society, have much power, but that does not care about others who are affected by the industry’s interests.

Source: www.nrk.no

Military operations in the Mauken reindeer herding district’s conflict with the military in their region (about which a documentary has been made in 2006) is in the media again,

Reindeer herders are attempting to prevent a golf course development in Bardu in Troms and Nils M. Utsi, the head of Reindeer Herding District No. 22 has stated in the media that he believes that mining plans in the Kvalsund region are attempting to squeeze out reindeer husbandry. Metallica Mining, wants to mine 7 million tonnes of ore (copper) in their area with the support of the local municipality that claims 50-100 jobs will be created.

- Сегодня охота на дикого оленя у нас в области больше всего похожа на беспредел, – возмущаются оленеводы.

– Сколько можно об этом говорить? – первое, что довелось услышать в региональной Госохотинспекции.
- У самих оленеводов должно быть желание все привести в порядок, – заметили в комитете по экономической политике и хозяйственной деятельности областной думы.
Вопрос, как видим, вызывает неоднозначную реакцию. Проблема же истребления оленей на Кольском Севере на протяжении уже многих лет не находит решения. Под видом диких убивают домашних. Незаконный промысел процветает. И говорить, наверное, придется столько, сколько потребуется для наведения хоть какого-то порядка.

Тундра оказалась беззащитной
Разогнали стадо в конце февраля. Произошло это в районе Туманного, а обнаружили оленеводы одну часть своих животных за рекой Харловкой, другую – перед ней, а третью браконьеры угнали аж за Серебрянское водохранилище.
- Не хватило около трехсот голов, – рассказывает председатель СХПК «Тундра» Виктор Старцев. – Милицию мы вызвали, но уголовного дела не заводилось, так как улик не нашлось. По другим фактам и дела возбуждались, и виновных устанавливали, но получали они минимальные наказания. По сути, сходило с рук. Эти господа безнаказанно уничтожают домашних оленей. Приспособились загонять стада в определенное место и отстреливать там. Причем зачастую берут не все, а вырезают у туш нужные части, остальное бросают. Наши работники находили оленей либо с вырезанными языками, либо с отрубленными головами. Но сейчас браконьеры изменили тактику. Если раньше прямо на месте отстрела пластали туши, то теперь стараются спрятаться в укромном уголке или увозят туши в тот же Туманный, в гаражи, и там разделывают.
В лихие 90-е поголовье оленей в Мурманской области начало сокращаться со стремительностью моровой напасти. Воля вольная настала для любителей тундрового «сафари», а браконьеры принялись обосновываться по-деловому. В оленеводческие же хозяйства пришел развал. Численность стад сократилась в разы. И кто тут насколько «настарался» – из своих и чужих – поди разберись.
Желающих потешить охотничий азарт на просторах Кольского полуострова несть числа. По данным Госохотинспекции, только официально зарегистрированных охотников 25 тысяч. А сколько еще тех, кто промышляет без всяких на то разрешений?.. Добывают нынче оленей, вооружась мощно – снегоходами и вертолетами, современными оружием и средствами навигации. И тундра перед таким агрессором оказалась, по большому счету, беззащитной.

Не сошлись по понятиям
Но сегодня перед оленеводческими хозяйствами поставлена задача наращивать поголовье. Дело благое. Взявшись за него, оленеводы стали сокращать процент убоя и оставлять больше молодняка на воспроизводство. Однако насколько успешными окажутся усилия, зависит не только от естественной «прибыли». Слишком тяжелы у нее противовесы.
- То, что мы оставляем телят на воспроизводство, может не дать эффекта, который ожидаем, – не скрывает Виктор Старцев. - Уже который год говорим: надо пересмотреть вопрос об охоте на наших пастбищах. И когда, наконец, жестко возьмутся за господ, превративших добычу домашних оленей в постоянный бизнес? Особенно это касается Туманного и в последние годы – ЗАТО Островной.
В кооперативе считают, что одним из барьеров для незаконного отстрела должен стать запрет на охоту на определенных территориях – там, где пасутся домашние олени, а дикие не водятся.
- В Мурманской области существуют две популяции дикого северного оленя – западная и восточная. Западная в основном распространена в пределах Лапландского заповедника. Восточная располагается в Терском районе и на юге Ловозерского – главным образом на правобережье реки Поной. Это научно доказано, – заметил Виктор Александрович. – С домашними оленями контакты возможны лишь в районе горы Каменник. Поэтому и охоту на дикого северного оленя нужно разрешать только в правобережье Поноя. А вне среды его обитания – запретить. Раньше такие ограничения были, но потом их сняли. Разрешение на охоту на левом берегу Поноя означает, что под видом диких оленей, которых здесь нет, будут отстреливаться домашние, принадлежащие хозяйствам «Тундра» и «Оленевод». Что и происходит.
То, что «дикарь» обитает не на всей территории Кольского полуострова, а в определенных частях, – для оленеводов не вопрос. Соответствуют их понятиям и данные исследований, которые в свое время провели заполярные ученые. Они даже карту составили – распространения диких и домашних оленей.
Но вот с кем тут у оленеводов нет соответствия в «понятиях», так это с охотоведами.
- Эти научные исследования – бред, – без обиняков отреагировал на мое упоминание о карте и. о. начальника Государственной инспекции по охране, контролю и регулированию использования объектов животного мира и среды их обитания Мурманской области Константин Востряков. – Есть аэросъемки, которые доказывают, что олени подвержены миграции. И ущемлять права охотников мы не можем. Нет на то законных оснований.
Ограничения же, накладывавшиеся ранее, парировал Константин Викторович, делались безосновательно, чем нынешнее руководство охотинспекции заниматься не намерено. Охотоведы, подчеркнул он, законов не пишут и не обсуждают, но обязаны их исполнять.
Что ж, насчет исполнения не поспоришь. Но так-то ратовать за права желающих потешить себя убийством животных, быть настолько беспредельно на их стороне, что даже не подвергать сомнению, а не наносит ли действующий порядок охоты вреда животному миру нашего края? Кстати, на мой вопрос, много ли дохода перепадает региону от 25 тысяч охотников, Константин Викторович ответить затруднился. Выходит, главное – что дает край охотникам. И чтобы не посягал на их права.
А по части защиты домашних оленей у главного охотинспектора области представление простое: если они хозяйские, то и охранять их – головная боль самих хозяев. Пусть, мол, оленеводы не ленятся, а нарезают круги вокруг своих стад. И оленеводческим предприятиям надо не о запретах думать, а о том, чтобы готовить квалифицированные кадры пастухов и увеличивать их штат.
Квалифицированные кадры, и побольше, – тоже спору нет, нужны. Только вот стада стадам рознь. Это вокруг коровьих можно бегать. Олени же вообще-то большую часть года на вольном выпасе.

А по ушам?
«Покуситься» на права охотников оленеводы пытаются еще в одном важном моменте – в том, как те отчитываются по выданным лицензиям.
- Согласно инструкции по добыче, охотнику нужно предъявить только заполненную лицензию и освежеванную тушу оленя. А шкуру, уши, по которым можно определить – дикий он или домашний, предъявлять не надо. Мы предлагали: если охота велась в Ловозерском районе, привозить вместе с тушей шкуру или голову с ушами. Готовы взять на себя утилизацию биологических отходов (у нас есть такая установка), лишь бы убеждаться, на кого действительно ведется охота, – заметил глава «Тундры». – А инструкцию ведь при желании можно переработать.
Но пока такого желания у тех, кто пишет инструкции, не возникает.
Сами же оленеводы оказались обезоруженными (в прямом и переносном смыслах) не только перед двуногими, но и перед четвероногими хищниками. Тоже, заметим, наносящими немалый урон оленьему поголовью.
Пастухам убить, к примеру, медведя, нападающего на стадо, нельзя. За голову мишки, поскольку он не хозяйский, а «государственный», ответственность несет охотинспекция.
- Если мы пишем, что произошло нападение на оленей, просим разрешение на отстрел хищника, нам отписываются, что мы должны привезти в тундру охотинспектора, чтобы тот убедился, что хищник действительно наносит вред, и принял решение об отстреле. Но пока мы всем этим занимаемся, хищник, уничтожив энное количество оленей, может уйти. Такие требования охотоведов, по нашему мнению, неприемлемы. И есть 814-е постановление правительства РФ, где четко говорится о том, что работники хозяйств, занимающихся оленеводством в районах Крайнего Севера, имеют право постоянного ношения оружия и применения его для охраны стад от крупных хищников, – выразил точку зрения одной стороны Виктор Старцев.
А чем руководствуется другая, обосновал Константин Востряков:
- Пусть убивают медведя. Но при этом возмещают ущерб государству. Таков закон. Отстрел возможен, если только была жизненная необходимость, но ее надо доказать…
О недавней истории с погибшим стадом саамской фермы «Чигар», что в районе Лопарской, местные СМИ рассказывали. Но вкратце напомним. Первое нападение произошло в декабре минувшего года. Тогда стая одичавших собак, ведомая волчицей, растерзала трех маленьких оленят. А в начале февраля та же, по прикидкам, стая задрала уже всех чигарских оленей. Сторож, вооруженный вилами, отбивался, однако сделать ничего не смог.
- В декабре мы обратились в Госохотинспекцию, но к нам никто не приехал. А когда уже все олени погибли, прождали охотоведа несколько дней. Дождались, но никаких мер принято не было. Сказали, что рядом с населенным пунктом стрелять нельзя. Хотя ферма находится в лесополосе, – поделилась председатель «Чигара» Светлана Матрехина.
К чему это я? А к вопросу о жизненной необходимости и реальности ее доказательств…

Начинать – с себя
Чаяния оленеводов во многом находят понимание в региональном парламенте. Вопросы, поставленные ими, сейчас прорабатываются. Однако и к самим труженикам тундры есть претензии.
- Да, надо, чтобы охотники, отчитываясь, предъявляли ухо убитого оленя, – согласен заместитель председателя комитета по экономической политике и хозяйственной деятельности облдумы Валерий Страхов. – Но тут вопрос и к оленеводам. Если контролировать, уши следует метить у всех домашних оленей. Пасутся-то частные и коллективные вместе. Сам был свидетелем такой картины. Едет из тундры упряжка, груженная оленьими тушами. Спрашиваем у возницы, чьи это животные были? Говорит, мои собственные. А на самом деле? Получается мутная вода, в которой уживаются и браконьеры, и оленеводы.
Потрудиться, по мнению Валерия Викторовича, надо и там, где никаких законодательных нововведений не требуется. Достаточно лишь вспомнить, как по-хозяйски делалось раньше.
- Если огород открыт, обязательно курица зайдет и выклюет все семена. А тундра у нас сейчас открыта. Необходимо ставить изгороди, как на других северах, – чтобы не вытаптывались пастбища, не заходили посторонние. У нас изгороди тоже были. Но давно пришли в такое состояние, что приказали долго жить. Нужно восстанавливать. То есть начинать наводить порядок надо с самих себя.
По части же мест, разрешенных для охоты, судя по всему, изменения все-таки намечаются. Готовится региональный закон о территориях традиционного природопользования.
- Он уже прошел первое чтение в нашем комитете. Но я его пока снял с рассмотрения, поскольку появился Совет представителей коренных малочисленных народов Севера при правительстве Мурманской области. Тот орган, к которому мы можем обратиться как к эксперту в вопросе определения этих самых территорий, – пояснил Страхов. – А определять их надо. С тем чтобы ограничить охоту.
По словам представителя думского комитета, реально принятие такого закона к лету этого года.
А еще Валерий Страхов убежден в том, что нужна региональная программа возрождения и развития оленеводства на Кольском Севере. Но это уже – тема отдельного разговора.

Татьяна РЯЗАНОВА
Опубликовано: “Мурманский вестник” от 15.04.2009

Источник

First and foremost, we should have better dialogue between farmers and reindeer husbandry, but when it comes to the ministry level, they should have an understanding of both industries.This is where we feel that we have not been heard as closely as agriculture.

Reindeer Herder Patrik Lundgren from the Östra Kikkejaurs sameby, Photo Nils Widman

Although on paper, Sami reindeer herders have a statutory right to graze their reindeer over half the surface of Sweden, in practice, industrial activities such as mining, hydropower, logging, infrastructure and the new kid on the block, windpower development culminate in a progressive loss and fragmentation of pastures.

There are now 14 wind power parks planned on paper that are in areas of reindeer husbandry in Sweden. The largest wind park in the world (by German company Svevind) is planned in the Östra Kikkejaurs sameby, and it will cover a quarter of their winter pastures. The project plans to erect 1000 windmills to provide electricity for 2 million homes.

Reindeer herders in the district have been offered compensation, but reindeer herders are looking for a compensation package that spans the lifetime of the project. A social impact assessment found that the construction of roads to facilitate the project would mean 200,000 truck journeys which over a 10 year period means 100 trucks per day with obvious risks to reindeer – loss of pastures, disturbance and deaths due to traffic.

Original Story – Dagens Nyheter

English summary – Barentsobserver

The regional newspaper Lapin Kansa reported (Aug 1, 2008) that the herders had lost their case and were ordered to pay a total of 100,000 Euros in damages and court fees. The case revolved around a 27 ha area South of Lake Inari in the Ivalo Reindeer Herding District. The herders (who are Sami) did not have the support of the reindeer herding district of which they are a member. Metsahallitus claimed that they would lose 160,000 Euros annually were they not allowed log this area. Metsahalltus argued that they had no responsibility to guarantee the income of other users of the state forests and the court agreed.

A  Labour Party veteran in Hammerfest stated to the media that since the 1990′s, they have been invaded by reindeer and is demanding the reindeer herders pay compensation to citizens whose property has been damaged and that a reindeer hotline should be established (in what surely would be the world’s first?). He feels that neither the police or the municipality are taking the matter seriously. The main newspaper in Alta recently carried a headline that said ‘Reindeer are Eating Up Alta’. (For the record, reindeer are herbivores)According to the Mayor of the town,

Agriculture is the most important thing we have here in Alta. One cannot simply share the ground with reindeer

With all this noise, the head of the Reindeer Herding Administration, Ellen Inga O. Haetta has repeatedly called for dialogue. Today she is reported to be investigating the issue in the Alta valley by helicopter. As a result of this tour, it was stated to the media that the problem was, to all intents and purposes over for the year as most reindeer had moved to the mountains. A farmers representative contradicted their findings, claiming that herders had simply moved the reindeer. While the Reindeer Husbadnry Admininstration continues to promote dialogue, the head of the farmers union said that dialogue is not needed when the law is being broken. An editorial in the local paper Altaposten commented that this seems to be the time of year that people cut loose and criticise the whole reindeer industry for some isolated events and that politicians use the issue to score easy points. It too called for constructive dialogue and preventative measures.